14 Дек 2018

У моря синя

Опять въ Черногорію удивлялись многіе, слыша отъ меня, что я собираюсь побывать въ третій разъ въ прелестномъ приадріатическомъ княжествѣ. И что за охота ѣздить въ дикіе края?!

mec_2

По моему, бывать часто въ Черногоріи нисколько не болѣе странно, чѣм ежегодно посѣщать Трувиль, Ментону и Остенде,— и я, наоборотъ, полагаю, что слѣдуетъ удивляться тому, какъ русскіе туристы, столь усердно провѣряющіе росписанія поѣздовъ западно-европейскихъ желѣзныхъ дорогъ, считаютъ невѣроятно затруднительнымъ отказаться отъ маршрутовъ, завѣщанныхъ имъ но насѣдству дѣдами, когда поѣздки въ Ниццу считались образовательными, а Швейцарія числилась, согласно кругозору преднихъ лѣт, наиболѣе красивою страною въ мірѣ. Съ тѣхъ поръ, конечно, русскій путешественникъ сдѣлалъ нѣкоторые успѣхи. По колеѣ обычнаго туризма, онъ посѣщаетъ Испанію, Алжиръ, Сицилію и Бельгію. Если онъ поотважнѣе, то доѣзжаетъ до Египта, въ рѣдком случаѣ добирается до Америки или до Индіи. Но и въ этихъ путешествіяхъ онъ придерживается торныхъ дорогъ, проложенныхъ вереницами странствующихъ англичан изъ мелочныхъ торговцевъ. Всякое отклоненіе отъ шаблона его пугаетъ, словно ему никакъ не полагается брать на свою отвѣтственность что-либо похожее на починъ. При такихъ условіяхъ, очевидно, русскому путешественнику не приходится заглядывать въ Черногорію и еще не близко то время, когда онъ убѣдится, что это — едва-ли не самая красивая страна въ Европѣ, что доѣхать туда легче, нежели въ Неаполь или Ниццу, и что культурность края болѣе чѣмъ достаточна для того, чтобы дать туристу возможность обставить свое странствованіе надлежащими удобствами. Мнѣ, напримѣр, приходилось бывать тамъ съ семьей, и всѣ осложненія, свойственныя передвиженіямъ съ дамами и дѣтьми, разрѣшались, во всякомъ случаѣ, не менѣе удовлетворительно, чѣм въ Южной Италіи. И я думаю, что наши модные фельетонисты, успѣшео выжимающіе изъ своихъ скитаній по курортамъ необходимое для нихъ количество интересныхъ строкъ, нашли бы прекрасное примѣненіе для своей наблюдательности въ живописномъ славянскомъ княжествѣ, удержавшемъ красивыя черты патріаржальнаго быта. Я не считаю посильною для себя задачей — убѣдить нашу публику въ томъ, что въ Черногорію ѣздить слѣдуетъ. За это, я надѣюсь, примутся другіе, болѣе авторитетные, нежели я. Если, напримѣръ, побываетъ въ Черногоріи Василій Ивановичъ Немировичъ-Данченко, то это, я увѣренъ, будетъ для княжества положительнымъ счастьемъ, такъ какъ В.И., въ качествѣ наиболѣе даровитаго изъ нашихъ пѣвцовъ природы,—составившаго, можно сказать, карьеру Испаніи,— съумѣлъ бы вызвать движеніе путешественниковъ и къ Черной Горѣ. Здѣсь я ограничусь попыткой объяснить, почему я съ такимъ удовольствіемъ посѣщаю Черногорію.

Мнѣ кажется, для всякаго, кто прикованъ работаю къ Петербургу, кто вынужденъ почти круглый годъ проводить въ полумракѣ сѣвера, на мерзломъ ингерманландскомъ болотѣ,—создается болѣзненная потребность урваться хоть на короткое время туда, гдѣ солнце свѣтит ярко, гдѣ природа—красота, гдѣ небо и море—синева. Конечно, красивыя края, одаренные отличнымъ климатомъ, имѣются и въ Россіи, но жить въ нихъ не всегда хорошо, въ чемъ я имѣлъ много разъ возможность убѣдиться, странствуя по Крыму и Закавказью. Тамъ встрѣчаешься съ поразительною дороговизной, либо съ полнымъ отсутствіемъ удобствъ,—за исключеніемъ тѣхъ случаевъ, когда дороговизна и неудобства совпадаютъ. Вѣроятно, придется намъ дождаться прилива иностранныхъ капиталовъ и той поры, когда заграничныя предпріимчивыя компаніи снабдятъ берега Чернаго моря всѣми подробностями настоящаго благоустройства. Пока, за кратковременнымъ отдыхомъ и зя красотою приходится ѣздить за границу. И, очевидно, предпочтеніе должно быть дано наиболѣе красивой мѣстности, а такою является въ Европѣ Черногорія. Въ ней природа съ избыткомъ превзошла все то, чѣмъ мы любуемся въ Швейцаріи, въ Тиролѣ, на Комскомъ озерѣ, на Кавказъ, въ Крыму, на Босфоръ и на берегу Неаполитанскаго залива. Мы объ этомъ не слышали и не читали, между тѣмъ какъ постоянно читаемъ о прелестяхъ Ниццы или Альпійскихъ долинъ. Отчего это происходитъ—не знаю, потому что въ Черногорію попасть очень легко; изъ Перербурга всего четыре дня пути, по чрезвычайно интересному маршруту (Будапештъ, Фіуме, Далматинское побережье).

Но, кромѣ красоты, сила притяженія Черногоріи заключается и въ томъ, что она намъ родная. Тамъ чувствуешь себя точно въ какой-то особенной чрезполосной Руси, какъ бы у окна въ то наше прошлое, когда мы еще не успѣли стереть съ себя родовыя черты славянства и замѣнить ихъ линіями обще-культурнаго шаблона. Изъ этого, конечно, не слѣдуетъ заключать, что наличность нѣсколько архаическихъ условій жизни тормазитъ просвъщеніе мѣстныхъ жителей и что сохраненіе самобытности,—иногда по отношенію къ мелочамъ, задерживаетъ культуру. На благо народнаго организма идетъ лишь та цивилизація, которая соотвѣтствуетъ исконнымъ функціям этого организма, и только здоровая самобытность можетъ съ пользой переработать и подчинить себѣ плоды чужой культуры.

Еще пятьсотъ верстъ отдѣляютъ насъ отъ того юга, куда мы ѣдемъ, а уже здѣсь ощущается благодать края, залитаго всемогущимъ солнцемъ. Лучше, казалось бы, и не выбрать мѣста на землѣ. Ярко-синее море, окаймленное красивыми берегами съ причудливыми очертаніями зеленыхъ и сѣрыхъ горъ; радостно-синее небо, къ которому словно рвутся верхушки темныхъ кипарисовъ; цѣпь острововъ, уходящихъ далеко въ море…. Мы такъ охвачены красотой, что внѣ ея не постигаемъ міра, я между тѣмъ, еще три дня тому назадъ, мы видѣли тусклую и холодную природу Финскаго залива, чуяли въ августѣ приближеніе морозовъ…. Мы съ такою горячностью любуемся видомъ, точно ничего болѣе красиваго въ мірѣ нѣтъ, а между тѣмъ — намъ предстоит скоро увидѣть такую мощную красоту горъ, что Фіуме въ нашей памяти потускнѣетъ…. И здѣсь, гдѣ сама природа должна бы служить урожаемъ человѣческаго счастья,— люди взаимно терзаютъ другъ друга политическими страстеми, борясь, кто за преобладаніе, кто за равноправность, кто за существованіе. Мы, тоскующіе въ вѣчномъ полумракѣ на сѣверѣ, думаемъ: развѣ не все равно, чей здѣсь флагъ развѣвается, мадьярскій или славянскій, на какомъ языкѣ говорятъ, отъ какого правительства зависятъ…. Вѣдь горы, море, солнце—все это Божье, все это высшіе дары человѣчеству, все это счастье, раздаваемое всякому щедрою рукой…. Побывалъ бы здѣшній людъ на нашемъ ингерманландскомъ болотѣ, позналъ бы дни безъ солнца и тепла, безпощадный ужасъ зимъ, звѣрскую злобу мороза и смертоносную гниль весны и осени,—научился бы цѣнить то, что исходитъ отъ Бога, и презирать все то, что вносится въ міръ людьми. Борьба за существованіе, ради необходимости купить тепла и свѣта, здѣсь неизвѣстна, но человѣку нельзя жить безъ борьбы, поэтому онъ борется тутъ ежеминутно за національную, племенную и личную независимость, отдается стремленію къ высшимъ идеаламъ, художественно-чуткій и, конечно, гораздо болѣе несчастный, нежели эскимосъ, жирѣющій въ грязи вонючей юрты, среди ледяныхъ пространствъ сѣвернаго безлюдья. Благодаря тому, что мы такъ быстро проѣхали разстояніе, отдѣляющее Балтійское море отъ Адріатическаго, мы съ особенною страсностью воспринимаемъ впечатлѣнія горячаго юга. Подъемъ на Терцато восхищаетъ насъ, радуетъ, какъ роскошный подарокъ жизни. Мысль о неизбѣжно предстоящемъ сѣверѣ пугаетъ насъ; мы сѣвера почти боимся, подобно тому, какъ дѣти боятся бабы-яги. Мы влюбились въ югъ, котораго не видѣли съ прошлаго года, и находимся подъ обаяніемъ возобновленія его чаръ…. Намъ кажется, что нѣтъ жизни внѣ красоты и что все прочее — ложь, условность, ненужное…. Въ этихъ красивыхъ мѣстахъ, созданных для людей и для которыхъ созданы люди, намъ представляется, будто мы овладѣли счастьемъ.

Но, влюбляясь въ югъ, мы, все-таки, продолжаемъ любить свой родной сѣверъ, какъ строгаго отца, къ суровости котораго привыкли…. И развѣ нѣтъ красоты въ нашихъ сосновыхъ лѣсахъ, въ майской зелени березъ, въ январской бѣлизнѣ полей? Сжились мы съ нею, съ этою красотой, перестали ее замѣчать…. Правда, только солнце окончательно роднитъ человѣка съ природой.


©У синя моря. Путевые очерки Черногории и Далматинского побережья. Князь Дм. Голицын (Муравлин) 1896 год.

Теги: ,